Ванга отдыхает

В связи с боевыми действиями в Луганской и Донецкой областях тема фашизма на Украине как бы отошла на второй план. На самом же деле гражданская война придаёт фашизму более чёткие очертания. Ведь фашизм – это вовсе не вскидывание правой руки с криком «зиг хайль!» Фашизм зиждется на одобрении толпой политики властей, а несогласие с политикой жёстко осуждается. Поначалу. Далее инакомыслие становится противозаконным деянием. Сколь ни приятно ощущать себя частью большой толпы, но коварный подвох заключается в том, что абсолютно любого человека можно обоснованно обвинить в недостаточной преданности идеалам Майдана/евроинтеграции/великой Украины. Дальнейшая консолидация общества будет вестись именно методом вычленения и показательной порки недостаточно лояльных. Лояльность – штука исключительно расплывчатая, пригодная для толкования в любую сторону, не имеющая чётких критериев. Например:

— Я на Майдане с ноября! Каждый день кричал «Слава Украине!» Голос сорвал сто раз!

— А вот тут говорят, что ты недостаточно громко кричал, недостаточно высоко скакал, и камни в беркутовцев кидал с ленцой.

Чтобы не попасть в число назначенных к показательной порке, люди будут тельняшку рвать, доказывая свою неувядающую преданность. Отчасти это уже происходит. Порицается высказываний «в своём кругу» мнений, отличающихся от общепринятой трактовки событий. Уже дочь обвиняет отца, что тот недостаточно много сделал для революции. А отец может обвинить дочь в том, что она не торговала юным телом и не отдавала деньги на проведение АТО, тем самым способствуя расколу страны. Над разрушающимися жизнями отдельных людей реют транспаранты со словами «демократия», «свобода», «Европа».

Запрещённые к просмотру телеканалы уже есть. Запрещённая литература уже есть. Запрещённые к высказыванию слова, мнения и мысли уже есть. Денежная награда «за голову москаля» уже есть. Дальше – публичное сжигание «вражеской» литературы (флаги уже сжигают). Приём на работу «расово полноценных». Доносы «сосед говорит на москальском без акцента». Запрещённые вещи – значки, ленточки, компакт-диски. Информационное пространство формируется под единственно верную точку зрения, на форумах нехитрым инструментарием достигается поразительное единодушие в ненависти к Путину.

Заказчики Майдана констатируют достижение целей, для которых Майдан и был собран. Конечно же, тамошние жители уже привыкли просто сидеть и ничего не делать, поэтому расходиться не желают. У них острая зависимость от Майдана, который ассоциируется с движухой, положительными эмоциями, ощущением принадлежности к чему-то большому, общему. Им долгое время говорили, что они герои и истинные украинцы, соль земли. Уйти с Майдана значит лишиться смысла жизни. Уходить они не хотят, несмотря на сокращение финансирования и урезание поставок продовольствия.

Но и столичные власти не хотят Майдана в теперешнем виде. Его обитатели – пятно на столичном граде, скорее пугало, чем олицетворение великих событий. Поэтому убрать с Майдана тех, кто к нему и в него пророс, необходимо, и это будет проделано. Вполне возможно, резко и жестоко, в одну ночь, все палатки, портреты «небесной сотни» с лампадками, горы мусора будут содраны бульдозерами и вывезены самосвалами. Людей тоже вывезут, буйных пристрелят. Майдан нужен чистым, девственным, с ажурными светильниками, бо негоже будущему президенту демонстрировать уважаемым западным гостям срач. Выгоревшие здания необходимо закрыть хотя бы огромными плакатами, растяжками.